Макс Галицкий объяснил, почему профессия артиста похожа на «вирус».
Макс Галицкий — клоун, актёр, художественный руководитель, режиссёр московских театров «Пампуш», «Мутум‑Театр» и уличного цирка «Ле БУФФ оН» в Таганроге представил моноспектакль-фантасмагорию по трагедии Уильяма Шекспира «Король Лир» и провел мастер-класс «Язык персонажа уличного актёра».
А еще он дал интервью для читателей «Таганрогской правды».
— Макс, расскажите, как приходят в вашу профессию?
— Наша профессия — своеобразный «вирус» в хорошем смысле слова. Он «заносится» и, либо «приживается», либо нет. Самое главное, что я для себя определил — это «зуд» творческого высказывания. «Зудит», когда тебе нужно что-то сказать миру, это работает, словно двигатель, всё остальное в жизни тогда подтягивается под эту задачу. Мне в 15 лет занесли «вирус»: участвовал в клоунском выступлении. Ничего не понял, но почувствовал для себя одно: что это — мое. Ощутил какую-то странную энергию, совсем другое положение дел. При всей серьезности самого 1985 года, то, что творилось на сцене, стало для меня открытием. Тогда и выбрал эту дорогу.
— А лично вам что-то дают мастер-классы, которые вы проводите?
— Конечно. Я попадаю в незнакомую аудиторию, среду, где находятся люди с разным опытом. У иных гостей опыт в несколько раз богаче, чем мой: и жизненный, и творческий. Когда с этим сталкиваешься, работает своеобразный «лакмус»: можешь ли ты дать что-то другому человеку от себя? Либо он уже настолько «наполнен», что просто поприсутствует и уйдет, оставаясь со своим… Одно дело, когда к молодым ребятам приезжаешь с мастер-классом, а когда собираются, например, актеры — всё по-другому. Важно чувствовать ответственность перед людьми.
— Есть вещи, которые отнимает ваша профессия? Понятно, что она дает, развивает, к примеру, эмпатию, наблюдательность…
— Пусть это прозвучит, как некоторое клише: данная профессия отнимает всё свободное время, потому что ты постоянно находишься в состоянии придумывания дальнейшего креатива. Нет окончательного варианта. Ты сделал спектакль, но это не окончание. Дальше его надо поддерживать, «питать». Поскольку мы не государственный театр, получили какие-то средства, и что-то остается семьям, другая часть идет на спектакль. Создаешь его -надо запускать. Да и складывается он в то же время, когда выступаешь. Не можешь позволить себе додумывать его, когда нет работы, иначе образуется дыра временная и по занятости. Подобно тому, как одна из лыж проехала, вторую подтягиваешь — всё время так.
Насчет эмпатии — в клоунаде нельзя без этого. Ты не сможешь понять, с кем взаимодействовать, на какую ноту сделать ставку в той или иной композиционной постановке, какую эмоции ты вызовешь, чего хочешь добиться вообще, трансляции каких ценностей? Куда ты хочешь попасть — в «рациональный центр», заставить думать человека, или ты хочешь пробиться к сердцу? А, может, одновременно — и так и этак? Для подобных вещей и нужна эмпатия.
— Встречались ли аудитории, которые вас не смогли воспринять?
— Господь миловал. С 1985 года путь довольно тернистый, случалось разное. Но если говорить о самом страшном… «Я не боюсь никого, ничего, только себя самого…» © Только сам можешь себя притормозить, и сделать выступление неудачным. Зрителю, по большому счету, всё равно, но ты-то изначально делал ставку на другую историю! Аплодируют, но понимаешь: где-то не дотянул, не это хотел сказать. Важный момент.
— В Таганроге вы в первый раз?
— Был — проездом. В детстве часто слышал имя этого города, как нечто магическое, непонятное: мой отец ездил сюда в командировки, когда работал на заводе. А в прошлом году в Ростове на выступлении мы познакомились с ребятами с платформы «Арт-счастье быть собой», которая занимается арт-терапией. Нас тогда пригласили съездить с выступлениями в Мариуполь, и я с удовольствием отправился. (Проект «Арт-счастье быть собой» поддержан фондом Президентских грантов, и направлен на психологическую поддержку студентов Мариуполя, переживших военные действия. В проекте участвовали творческие и неравнодушные таганрожцы, примечание автора). От этой же встречи «ноги растут» и у нашего сегодняшнего общения.
— Куда держите путь дальше? Или возвращаетесь домой?
— Сейчас — домой. Будем готовить к показу «Хармсианский человек» (о Леонардо да Винчи и Хармсе, примечание автора) в Архангельске для фестиваля, который проводит драматический театр Ломоносова. Мы приглашены открывать его в мае — на улице.
Марина ДАРЕНСКАЯ, фото автора
