Владимир Верготи о творчестве и новых проектах

На всю Россию и на весь мир Таганрог прославили два человека: Антон Павлович Чехов и святой старец Павел Таганрогский (Павел Павлович Стожков). Одним из продолжателей духовных и творческих традиций нашего города сегодня, этаким «связным» между прошлым и настоящим может служить Владимир Верготи. Его имя хорошо известно не только в Таганроге, но и далеко за его пределами.

Круг его профессиональных интересов чрезвычайно широк — графический дизайн, художественная фотография, архитектурное проектирование. Это поразительное многообразие талантов позволило одному из таганрогских блогеров метко назвать Владимира «Человек — культурный слой», что подразумевает не только широту профессиональных знаний и умений, но и многолетнее служение своему призванию. Лучшим подтверждением этих слов стала состоявшаяся в самом конце 2018 года выставка «55/25 – дизайн, архитектура, фотография», представившая разноплановые работы Владимира Верготи за 25 лет его профессиональной деятельности.

Владимир сотрудничает с Литературным музеем А.П. Чехова, с музеем «Градостроительство и быт г. Таганрога», с Чеховским театром и с Чеховской библиотекой, с администрацией города, с Таганрогским благочинием.

Чеховский молоточек

— Владимир Иванович, в 2017 году была издана книга, посвящённая личной библиотеке Антона Павловича Чехова. Вы были её художником. Что вам дала эта работа?

— Мне нравится мысль о том, что мы все состоим из встреч. Эта книга — часть встреч, из которых состоял Антон Павлович. Меня всегда поражали его точные характеристики людей. Они удивительно меткие, к тому же, как правило, приправлены светлым юмором и иронией. Мне при работе над этой книгой открылись многие интересные личности, с которыми дружил Чехов. Из почти тысячной чеховской библиотеки было выбрано всего 80 книг. Здесь и религиозные книги — с записями его матери, и книги с дарственными надписями от Льва Толстого, Шехтеля, Горького, Рахманинова и других значимых людей того времени. В книге много находок. Я искал аналогичные издания — их почти нет, а имеющиеся не решали всех задач, которые здесь возникали. Материала было много, и он упорно сопротивлялся, пока я не нашёл несколько интересных решений, которые расставили всё на свои места. Горжусь этим, понимая, что теперь этими находками могут пользоваться другие. Книга эта даже заканчивается драматической находкой — каталогами садовых растений за 1904 год, так и оставшимися неразрезанными в год смерти писателя. Чехов очень любил выращивать цветы и говорил, что, если бы не был писателем, — стал бы садоводом…

Самые знаменитые слова Чехова про веру: «Между “есть Бог” и “нет Бога” лежит целое громадное поле, которое проходит с большим трудом истинный мудрец. Русский же человек знает какую-нибудь одну из двух этих крайностей, середина же между ними ему неинтересна, и он обыкновенно не знает ничего или очень мало». О себе же самом он отзывался так: «Я человек не верующий»; «Я давно растерял свою веру». То есть вырос он в семье верующей, что подтверждается и представленными в вашем издании церковными книгами его матери. Но потом отошёл от Церкви. Что вы думаете по этому поводу?

— Ещё Тертуллиан писал, что каждая душа по природе своей — христианка. И, что бы ни говорил сам Чехов, — поступал он как настоящий христианин. «По плодам их узнаете…». Главным словом в его жизни было слово «помогать». В 1899 году он заключает практически кабальный договор с ялтинским издателем А. Ф. Марксом и, по-моему, в письме к Суворину пишет, что нужны деньги на строительство дома, на поддержку здоровья и на нужды Отечества. В этом весь Чехов.

В его Мелиховском имении к «бесплатному доктору», как его называли, стекались тысячи людей. Вспомните слова Христа: «…больных исцеляйте, прокажённых очищайте …даром получили, даром давайте». Чехов не только бесплатно лечит больных, но и бесплатно снабжает их лекарствами.

При возникшей эпидемии Чехов, забыв об усталости, один обслуживает 25 деревень. Когда опасность миновала, писатель на свои средства для деревенских ребят строит три школы. А скольким людям он помогал тайно, например, оплачивал бедным обучение в гимназии, давал крестьянам деньги, чтобы они смогли оплатить строительство дорог. В рассказе «Крыжовник» Чехов писал, что за дверью каждого довольного человека должен стоять кто-нибудь с молоточком и постоянно напоминать стуком, что на свете есть несчастные. Самому Антону Павловичу молоточек не требовался. Ведь даже одним из его последних желаний было распоряжение передать гонорары за книги на нужды народного образования. А своё завещание к сестре Чехов завершил словами: «Помогай бедным».

И ещё – относительно того, что касается таланта Антона Павловича. Есть притча. Миряне жаловались батюшке, что их деревенские мастера, кузнец и плотник, не ходят в храм на воскресные службы, а работают. На что батюшка ответил, что высокопрофессиональная работа — это лучшая молитва Богу. А Чехов, конечно, — профессионал самого высокого класса, непревзойдённый мастер слова.

— Планируете ли работать над оформлением новых книг?

— Считаю, что по богатству, по силе исходного материала здесь, в Таганроге, превзойти оформленные мной издания тяжело. Хотя, если бы нашёлся достойный большой материал, — я бы, наверно, с интересом отнёсся к нему. Потому что для дизайнера, сделать книгу — это высший пилотаж — выше книги в дизайнерском ремесле ничего не бывает. Нужно быть универсалом и владеть одновременно множеством специальностей, чтобы сделать целую книгу в одиночку.

Высшее соображение

— А как вы стали профессионалом? Что окончили после Таганрогской художественной школы?

— Собирался ехать в Ростов-на-Дону, поступать в Грековское художественное училище. Но мама, ссылаясь на трудности, уговорила не уезжать из дома. Поступил в авиационный техникум — на отделение самолётостроения. Учился легко, кроме того, играл в КВН, чертил дипломы старшекурсникам, мастерил учебные пособия в кабинеты… Потом, когда уже работал на авиазаводе им. Димитрова, дважды поступал в Киевский художественный институт. В первый раз оказался 16-м при 15-и местах набора. А на следующий год и вовсе прошли только те, кто писал вступительные сочинения на украинском языке: кто писал на русском, — получил «двойки и тройки».

В армию уходил с завода, в 25 лет. Брать не имели права — мать одна, на группе, я — единственный кормилец. Всё же отслужил почти год, пока не разобрались с документами. Служил в Урюпинске, в комендантском взводе, при штабе дивизии —  художником-чертёжником.

А уже после армии встретил на заводе ребят-старшекурсников, которым когда-то чертил дипломы. Посоветовали мне перейти в отдел главного технолога. Когда я по этому поводу обратился к начальнику цеха, — он мне: «А рисовать умеешь?» И поручил выпустить огромную стенгазету ко дню рождения завхоза цеха. Сидел над ней допоздна, на следующий день опоздал на работу. И тут мне навстречу — начальник цеха. Ну, думаю, — всё: конец котёнку! И ошибся. Не знаю, как завхоз, но я в этот день точно был именинником — весь цех ходил на меня посмотреть. После этого меня назначили на должность художника-оформителя, затем перешёл в отдел ОНТИПРИ (Отдел научно-технической информации и рационализации) инженером-художником, а потом предложили стать начальникам Бюро эстетики завода. Когда я предупредил, что у меня нет высшего образования, — мне сказали: «Здесь нам нужно не высшее образование, а высшее соображение».

Тогда же редактором заводской многотиражки стал Анатолий Альбертович Малиновский. При нём газета «Заводская правда» расцвела. Я разработал для неё новый логотип, дизайн, заставки,  с ними наша многотиражка была признана лучшей в городе. Впоследствии А. А. Малиновский стал главным редактором «Таганрогской правды», — и для неё я разработал новую заставку. Всем понравилось. Все хвалили. Но похвалами дело и закончилось… С авиазавода меня потом переманили на комбайновый завод ведущим инженером в отдел «Конъюнктуры спроса и рекламы». А затем, это было четверть века назад, я создал собственное рекламно-дизайнерское предприятие — первое в Таганроге.

— Но, может, это и хорошо, что вы — самородок, самоучка: институты всё-таки нередко «обрезают крылья»…

— Брюс Ли говорил: «Самообразование делает великих людей».

Крутой вираж

— Владимир Иванович! Вы, дизайнер, обладающий не только именем, талантом и опытом, но и громадным творческим потенциалом, представили свою выставку не как многоточие, а как финальную точку. Почему?

— Лет в пятьдесят я понял, что всё, к чему меня тянет, — графика, фотография, музыка, драматургия, — всё есть в кино. Моё второе образование — режиссёрское: я окончил Петербургский институт кино и телевидения. Своим наставником считаю Виктора Ивановича Мережко. Хотя он меня, в общем-то, ничему не учил. Он просто давал читать мне свои сценарии; мы встречались у него в московской студии на 16 этаже, обсуждали эти работы. Читая их и разговаривая с ним, я учился у мастера тому, чему никто и нигде не научит. Так что, то направление, куда я теперь иду, это — кино.

Сейчас у меня — пять проектов, над которыми я работаю, — сериалы, полнометражные фильмы. Прочитав один мой сценарий, из Москвы позвонила продюсер, проговорили полтора часа. Поняли, что мы — люди «одной крови»; о кино можем говорить бесконечно. Она призналась, что давно не читала такого сценария, где можно и плакать, и смеяться. История эта — о нашем земляке Сергее Бурлакове. Он в армии потерял все конечности. Несколько эпизодов из его жизни легли в основу этого сценария. Всем понравился девиз картины «Всё в наших руках, даже если их нет!», написал я его семь лет назад, теперь он очень популярен. В сценарии есть эпизод, когда мать героя спрашивает у врача, будет ли он ходить хоть на протезах, и врач отвечает ей, что ходить на протезах — всё равно что ходить на ходулях: нужно найти свою формулу равновесия. Фильм так и называется — «Формула равновесия».

Другой мой проект — это история о судьбе, работе и жизни советского Микеланджело — легендарного скульптора Евгения Вучетича. История его большого творческого пути, вершиной которого стали монументы «Воин-освободитель» и «Родина-мать». Он был непросто скульптором: он был великим художником. Удивительный человек! Однажды на своём дне рождении, куда были приглашены много его незнакомых друг другу гостей, он больше часа рассказывал о своих друзьях и читал стихи. Этот фильм о творчестве и о стремлении художника к несбыточному идеалу, которое ложится тяжёлым бременем на него и его близких. Если он получится, — будет называться «Волк, вгрызающийся в камень». Потому что на старословацком языке «вычтч» — волк.

— Вы, автор сценариев, планируете стать и режиссёром?

— Режиссура — занятие хлопотное. Когда написан сценарий, и фильм одобрен, — начинается производственный процесс. Это — очень тяжёлое и трудное дело, как любое производство. Главная задача продюсера сейчас — найти сценарий. Когда найден сценарий, — продюсер ищет режиссёра; режиссёр, как правило, приводит своего оператора, оператор — свою осветительную группу, и так далее. Весь этот кинематографический мир — очень герметичный, попасть в него извне очень сложно… Сейчас у меня — этап сценарный; это — самый интересный этап. Вообще, в кино есть два творческих процесса — написание сценария и монтаж. Но до монтажа нам ещё предстоит пройти очень долгий и тернистый путь…

— Что же. Новых вам творческих свершений!

Антон САХНОВСКИЙ

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Skip to content