Начальник Генштаба ВС РФ Валерий Герасимов 26 апреля 2025 года доложил президенту России, Верховному главнокомандующему Владимиру Путину о завершении операции по освобождению Курской области. Украинских неонацистов выбили, но последствия оккупации приходится ликвидировать и по сей день.
Минная опасность продолжает подстерегать и военных, и гражданское население. О разминировании освобожденных территорий рассказали двое друзей-саперов, направлявшихся к месту проведения отпуска.
Интересно складывалась военная судьба этих молодых людей – Алексея и Николая (так они представились, — прим. автора). Оба родились в Тульской области, оба отслужили «срочку». Алесей – водителем КамАЗа, Николай — наводчиком гаубицы Д-30, только в разных воинских частях. После службы оба пошли работать. Алексей вновь сел за руль, а Николай стал токарем на заводе. Гражданская жизнь понемногу налаживалась, у обоих наметились перспективы создания семьи. Начавшаяся спецоперация изменила их планы.
Встретились и познакомились ребята в райвоенкомате, куда пришли заключать контракты о прохождении службы. После подписания документов обоих направили в учебное подразделение, где учили минно-подрывному делу. Так водитель и наводчик стали саперами. После учебки получили назначение в один инженерно-саперный полк. По распределению оказались в одном отделении одного взвода одной роты. Такое случается. Потом и работали вместе, в паре.
После освобождения Суджанского района их полк перебросили в Курскую область с одной задачей: очистить от мин населенные пункты и территорию. То, с чем столкнулись саперы, порой вызывало недоумение, а порой шок. Мин, оставленных ВСУшниками, оказалось столько, что только диву давались: откуда в таком количестве?
Разминирование начинали с проверки дорог и подъездных путей. Потом входили в деревню или село. Работали обязательно в специальных саперных бронежилетах. Они отличаются от обычных большей площадью защиты от осколков. Для поиска мин использовали и миноискатели, и обычные щупы, в зависимости от условий работы.
На дорогах участка, где действовал их батальон, противником были установлены в большинстве противотанковые мины советского производства, ТМ-62. Порой встречались «подарки» американские (в основном) и финские. Кроме самой проезжей части приходилось проверять и разминировать обочины и кюветы. Иногда противотанковые мины на обочинах противник особо тщательно не маскировал. Предположительно, создавая видимость легкого их обнаружения. Только рядом с противотанковой миной или под ней обнаруживали мины противопехотные и самодельные, установленные в качестве «сюрпризов» для наших саперов. Приходилось быть особо внимательными.
Тем более не спешили. Не было такого плана, чтобы за день обязательно очистить километр или два дорожного полотна. Работали всё время по обстановке. Она частенько осложнялась тем, что разминированию мешали ВСУшники. Нашу территорию они покинули, а со своей запускали дроны со сбросами против саперов и FPV-шки против техники. Приходилось постоянно выделять одного-двух бойцов с детектором беспилотников и охотничьими ружьями для наблюдения за небом и стрельбы по БПЛА. Такая мера безопасности была не лишней. В том случае, если сбитые дроны падали, а боевой заряд не детонировал, приходилось дополнительно обезвреживать и эту начинку.
Проверяли на наличие мин обочины и кюветы дорог. Их враги напичкали в основном противопехотными минами иностранных образцов. Это создавало дополнительные трудности и замедляло работу, поскольку не всегда саперы знали их устройство. Но ничего, справлялись.
Отдельные образцы иностранного производства, если их удавалось удачно снять, отправляли для более подробного изучения. Часть оставляли у себя, используя в качестве учебных пособий.
Гораздо сложнее было работать в населенных пунктах. Там оккупанты оставили заминированными дома, хозяйственные постройки и погреба. Мины обнаруживали во дворах, огородах и даже палисадниках.
«Однажды зашли в деревушку, — рассказали товарищи. — Входим и проверяем дорожку к первому дому, двор — всё чисто. Проверяем дом, тоже чисто: ни растяжек, ни сюрпризов. Доложили командиру — не поверил. Послал после нас еще одну группу, для контроля. Не то чтобы не доверял, просто подумал, что устали и могли что-то пропустить. Эта группа тоже ничего не нашла. Идем в следующий дом — та же история, всё чисто. Подумали, наверно «укропы» так быстро отходили, что мин в дома понаставить не успели. Тогда нам работы меньше будет… Оказалось, рано радовались. Уже на калитке третьего дома, при входе во двор, сняли растяжку. А потом всё пошло, как обычно: мины находили и там, и сям. Из этой ситуации сделали два вывода. Либо ВСУшники действительно не успели заминировать два дома на окраине, либо сделали специально, надеясь, что расслабимся, и в третьем доме у нас рванет, как положено».
То, что оккупанты минировали всё подряд, подтвердил другой случай. В деревне, на одном из участков, увидели старенькую, уже покосившуюся сараюшку. Ее бы по-хорошему снести, но у хозяев, видимо, руки не дошли. Заброшка — заброшкой. Решили всё равно проверить. Хорошо, не забыли о мерах предосторожности. Перед сараем «укропы» разбросали противопехотные ПФМ-1 («лепестки»). А на приоткрытую дверь изнутри установили хитроумную растяжку с гранатой Ф-1. Чтобы точно не показалось мало в случае срабатывания.
Кстати, как рассказывают саперы, ходить по дворам приходится очень аккуратно и внимательно. Ни в коем случае не наступая на якобы случайно брошенные обрезки досок, куски шифера или что-либо подобное. Под ними, как правило, прячут осколочные противопехотные мины нажимного действия (ПМН). Иногда эту аббревиатуру расшифровывают как «Принеси Мои Ноги».
Дело в том, что подрыв такой мины происходит сразу после того, как на нее кто-то наступит. И если вдруг в каком-либо художественном фильме показывают, что герой наступил на такую мину, стоит и не убирает ногу, боясь взрыва, это вранье. И то, что его друзьям при этом удается мину обезвредить, тоже вранье. Не более, чем зрелищный трюк режиссера или сценариста. Принцип действия простой: наступил — подорвался.
Отдельный разговор о том, как приходится работать внутри домов. Здесь попадается много растяжек. Видимо, ВСУшники считают их установку самым простым, а в случае проявленной небрежности самым надежным средством поражения. За всё время разминирования, по мнению рассказчиков, не было таких предметов, которые бы боевики не использовали в качестве «сюрпризов». Велосипеды, детские игрушки, чайники, кастрюли, томики книг, якобы в спешке брошенные пакеты с продуктами — всего и не перечесть.
Еще минировали, тоже якобы случайно оставленные, предметы вооружения: неиспользованные одноразовые гранатометы, мины и артиллерийские снаряды, цинки со стрелковыми боеприпасами, даже магазины к автоматам. «Укроповской» фантазии хватает на всякие пакости. В том числе и на установку самодельных мин. Тогда приходится думать и за себя, и за того, кто самоделку придумал. Но ничего, опыта у наших ребят хватает, справляются.
В каждом доме обязательно есть подвал. Это еще одна проблемная зона при разминировании. Вспомнили случай, когда в одном из домов, перед спуском в подвал, сняли не совсем аккуратно установленную пресловутую растяжку. Эта неаккуратность и насторожила ребят. В самом низу они обнаружили противотанковую ТМку с дополнительным взрывателем. Прояви они неосторожность, в случае срабатывания мало бы не показалось…
Алексей и Николай не стали рассказывать обо всех особенностях и тонкостях их работы, только в общих словах. Объяснили, что те, кто в этом не разбирается, всё равно не поймут. В принципе, в их практике всё разминирование происходило двумя способами. Либо обезвредить обнаруженное, либо, в случае невозможности, уничтожить накладным зарядом на месте.
По шрамам на руках саперов можно было догадаться, что разгадать вражеские хитрости удавалось не всегда, но самое главное — оба остались живы.
Время в пути за разговором прошло незаметно. Поезд подходил к вокзалу города-героя Тулы. Алексей и Николай собрали вещи, и мы попрощались. Очень хочется верить, что они никогда не совершат трагической ошибки и вернутся домой с победой. Ведь недаром говорят, что сапер ошибается только один раз, второго, как правило, не бывает…
Евгений БУТЫЛИН, фото из архива «Таганрогской правды»
