Наверное, ни для кого не секрет, что 19 августа — Яблочный Спас. Некоторым известно и церковное название этого праздника — Преображение Господне. Но мало кто знает, что на эту же дату приходится и Всемирный день фотографии. В преддверии этих праздников нашим собеседником стал фотограф, художник и дизайнер Владимир Верготи.
— Владимир Иванович, если можно, мы сегодня поговорим о переплетении и значимости этих двух праздников в вашей жизни. Расскажите вначале о своём сотрудничестве с Таганрогским благочинием.
— Для меня эти отношения начались в 2004 году со знакомства с тогдашним настоятелем Никольского храма в селе Николаевка отцом Алексеем Лысиковым, впоследствии ставшим благочинным Таганрога. Как ни странно, начало им положило наше общее увлечение фотографией. Позднее отец Алексей сказал: «Ты учил меня фотографировать, а я учил тебя молиться».
За последующие два десятилетия наше содружество воплотилось в десятках, а может быть, и сотнях совместных творческих проектов — всех и не вспомнишь. А тогда, осенью 2004 года, батюшка в Николаевке восстанавливал буквально из руин здание Никольского храма, построенного ещё в 1812 году, и мы решали, в какой цвет покрасить купола и стены. Через год он уговорил меня съездить в паломническую поездку на Святую землю.
Тогда только начали появляться цифровые фотоаппараты, и мы, вооружившись ими, конечно, пытались запечатлеть всё увиденное на Земле обетованной, дружески соперничая: чей кадр и ракурс окажутся лучше. Вообще поездка вышла очень насыщенной. Не буду вдаваться в подробности, но представьте себе: нам с батюшкой дали благословение и позволили отбить осколки камня с самой Голгофы! Нужно сказать, что камень этот оказался чрезвычайно твёрд. Били долго. Отбили всего несколько маленьких, но значимых для нас кусочков. Думаю, мало кто может похвастаться тем, что среди его реликвий есть такая святыня, как фрагмент Голгофы.
Потом батюшка возглавил рабочую группу по подготовке к общецерковной канонизации праведного Павла Таганрогского, и мне тоже перепало много работы. Кстати, сама канонизация старца Павла Таганрогского — прекрасный пример соработничества Церкви и современной науки. И, конечно, весь основной её труд полностью лёг на плечи отца Алексея.
Помню, как он позвонил мне сообщить, что в Таганрог приезжает владыка и что было бы неплохо разработать и повесить на щит в сквере у шлагбаума большой баннер с ликом старца Павла. В тот же день я договорился с руководством музея-заповедника и устроил фотосъёмку прямо в Домике Чехова. Там много старинных вещей, икон и музейной утвари, которые и послужили декорациями для будущего баннера.
В 2012 году отец Алексей был назначен благочинным приходов Таганрогского округа. Запомнил, как он сетовал: до назначения и так было по сотне звонков в день, а после назначения количество звонков просто удвоилось.
Тогда же от благочиния мне поступило предложение подумать, как можно на современном уровне преобразить пространство часовни старца Павла на Старом городском кладбище. Я подготовил дизайн-проект реконструкции всего интерьера. Мы даже ездили с батюшкой к епархиальным архитекторам, пытаясь убедить их оформить интерьер часовни в стиле новой классики. Теперь, спустя много лет, смотрю на этот проект и понимаю, что и сегодня он выглядит очень здорово.
В начале 2014 года отец Алексей был назначен настоятелем Никольского храма Таганрога. С этим храмом у меня связаны особые воспоминания. Впервые я увидел его ещё мальчиком. В памяти так и остались полуразрушенный остов, покосившиеся двери с амбарным замком, обшарпанные стены и неф, превращённый в складское помещение. Именно там мы по большому блату купили модный по тем временам полированный стол-тумбу — я даже цену запомнил: 54 рубля.
Летом того же 2014 года митрополит Меркурий приехал в Таганрог и возглавил торжества, посвящённые 15-летию прославления святого Павла Таганрогского в лике местночтимых святых. К этой дате я вновь разработал баннеры и плакаты, украсившие город. Сделали с работниками благочиния целую выставку, посвящённую истории жизни и канонизации старца Павла. Кроме того, в числе других фотографов я получил аккредитацию на освещение торжеств.
До сих пор горжусь тем, что только у меня сохранились фотографии огромного людского моря, снятые в тот день с высоты Никольской колокольни. Жалею лишь об одном: что не снял документальное видео происходившего с этого ракурса. Снимков много, а видео нет. И это уже история, которую не повторишь.
Так сложилось, что с того дня, когда келью старца Павла открыли для всеобщего посещения, я начал вести своеобразную фотолетопись его дома и подворья. Сегодня в моём архиве хранятся сотни фотографий, запечатлевших это место в разные годы. Кроме того, я разработал большую памятную доску, установленную на улице у входа в келью.
Много лет в городе действовал созданный отцом Алексеем Духовно-просветительский центр семьи и молодёжи, для которого я разработал вывеску и массу других вещей. Помогал там проводить различные мероприятия и благотворительные концерты. Ещё мы из года в год вместе с батюшкой организовывали в большом зале библиотеки имени Чехова масштабные тематические фотовыставки, привлекая к участию в них местных фотолюбителей. Со временем я убедился, что у отца Алексея есть особый дар — находить талантливых и деятельных людей и объединять их вокруг добрых начинаний. Одно из таких начинаний — фонд имени равноапостольных Кирилла и Мефодия, для которого я также разработал знак и фирменный стиль. А когда на подворье нашего Никольского храма появился исторический «Туманный колокол», родилась идея создать знак и для самого храма.
В целом наше многолетнее сотрудничество оказалось очень плодотворным. До сих пор в церковной лавке Никольского храма, под созданной мной вывеской, можно приобрести сувенирный пакет моего дизайна, а Таганрогское благочиние по-прежнему награждает за труды во благо Церкви грамотами, когда-то оформленными мной.
— Прежде чем мы перейдём к фотографии, позвольте спросить о другой, менее известной стороне вашей работы. В Таганроге постепенно меняют цвет старые здания — те, что многие горожане знают с детства. Что стоит за этими переменами и какова в них ваша роль?
— Еще при императоре Александре I вышел царский указ, запрещающий «пестрить дома краскою…», поэтому сейчас, по возможности, мы возвращаем нашим зданиям их исторические цвета, очищая их от случайных цветовых наслоений советского и постсоветского периодов. Более того, благодаря постоянно растущей фасадной палитре сейчас есть возможность сделать так, чтобы практически каждый дом смотрелся выигрышно: подобрать для него с учетом исторической среды и близлежащих строений наилучшее сочетание цветов и закрепить его в колористическом паспорте.
Первым моим опытом в этой сфере, как я говорил раньше, стала разработка цветового решения для купола и фасада храма в селе Николаевка. Затем последовало несколько частных проектов. Позже, к приезду президента Дмитрия Медведева администрация города обратилась ко мне с просьбой разработать колористические решения фасадов домов, расположенных по маршруту движения кортежа и в центре города. Следующим заметным объектом стала «сталинка» по адресу: улица Розы Люксембург, 38, которую мне удалось практически спасти от ядовито-розового цвета.
Если говорить о знаковых зданиях, которым я помог обрести собственное цветовое лицо, то среди них — знаменитый дом Волкова-Реми на улице Шмидта; Дом-музей писателя Ивана Дмитриевича Василенко; Дом Алфераки на пересечении Александровской улицы и переулка Глушко — жемчужина таганрогского классицизма; любимый горожанами Никольский храм — храм святителя Николая Чудотворца; а также известный «директорский дом» на улице Фрунзе, 3 — яркий образец сталинского неоклассицизма, входящий в ансамбль Октябрьской площади. Преображение последнего объекта СМИ назвали одним из самых ярких событий года: благодаря одному лишь удачному цветовому решению фасада город вернул себе одно из красивейших зданий ушедшей эпохи.
— Ныне фотоаппарат — в каждом смартфоне. Это хорошо или плохо для фотоискусства?
— Для фотографии — безусловно, хорошо. Для фотоискусства — одновременно благо и испытание. Демократизация этого медиа, или мобилография, имеет две полярные стороны.
С одной стороны, лучшая камера — та, что с собой. Любой миг теперь можно поймать без тяжелого рюкзака с объективами. Когда экспозиция и фокус отданы алгоритмам, на первый план выходит чистый замысел: свет, композиция, эмоция, а не стоимость техники. Из миллиардов ежедневных кадров проявляются авторы, которые иначе никогда не взяли бы камеру в руки.
Обратная сторона — обесценивание кадра. Там, где плёнка позволяла лишь тридцать шесть попыток и заставляла выверять композицию и ждать свет, сегодня кнопку нажимают чаще, чем думают. Функции HDR и автоматическое «улучшение» неба создают иллюзию мастерства. Они замыливают глаз непрерывным потоком визуального шума.
Но порог входа — не то же самое, что талант. Смартфон — это просто инструмент, карандаш. Тот факт, что писать умеют все, не умаляет ценности хорошей литературы. Массовая камера лишь подталкивает профессионалов идти дальше — в концептуальные проекты, к плёнке и альтернативным процессам. Это доказывает, что фотография — не про нажатие кнопки, а про умение замечать незамеченное.
Фотоаппарат стал массовым, художественное видение — нет. Смартфон не убил фотоискусство. Напротив, он сделал особенно заметной разницу между бытовым снимком и подлинной фотографией — умением рисовать светом. Фотограф по-прежнему рождается не в устройстве, а во взгляде. К тому же есть большая разница, снимает ли автор в полевых условиях или в студии. Именно студия с головой выдаёт ваш настоящий уровень владения светом.
Кстати, насчёт взгляда и умения замечать простые вещи. Только недавно, будучи в столице, я наконец-то забрал свой диплом лауреата Международного фотоконкурса «Зафиксируй мир», который проходил ещё в 2020 году в Новой Третьяковке. Мой снимок назывался «Улыбка маскарона». Опять же, в кадре — наш город, его архитектура и один из фасадных элементов: маскарон с пушинкой в глазу.
— Фотография — это зеркало времени? Как вы ориентируетесь в различных модных течениях?
— Не очень люблю сиюминутные вещи и такие понятия как «модно — не модно». Есть даже выражение: «Мода — это то, к чему все стремятся сегодня и над чем смеются завтра». Мне ближе понятия «вечное — невечное». Хотя, конечно, стараюсь не пропускать самое главное событие в мире фотографии — выставку «Париж-Фото». Это мероприятие всегда проходит осенью в столице Франции, а его дублёр и второе по значимости событие — весной в Нью-Йорке.
Там есть свой порядок: за день до открытия выставку обычно посещают представители крупных агентств, которые держат в руках весь мировой рынок фотоискусства, диктуя сегодняшнюю моду и её течения. Если работа ими куплена, на пояснительной табличке появляется маленький красный кружок. Когда на выставке мне нравится какой-то снимок, я всегда проверяю, отмечен ли он знаком продажи — так я, можно сказать, сверяю свой собственный вкус с мировыми трендами.
Правда, эти тренды порой бывают весьма специфическими. Мне хорошо запомнился один из моих первых разговоров с куратором такого влиятельного агентства. Как раз к парижской фотовыставке вышел каталог моих работ. Посмотрев его, она сказала: «У вас красивые работы и очень высокого художественного уровня, но это искусство не для нашей галереи. Мы здесь продаем скандал…».
Вопреки этой моде на эпатаж, моя фотопанорама «Вишни» — эдакая визуально-философская притча — до сих пор пользуется спросом. Кстати, вы в курсе, что вишню называют райской ягодой, а само дерево — символом чистоты, так как оно приносит цветы раньше, чем листья? В христианской традиции вишня символизирует райский плод, доброе дело, нежность… Знаете, всё детство у меня под окном цвели две вишни. Этих деревьев уже давно нет. И моя фоторабота — это личное напоминание, которое помогает избавиться от страхов, мелочных забот и суеты. Если хотите, она является визуализацией сакраментального выражения memento mori. Говорят, эта фраза в Древнем Риме произносилась рабом, стоявшим за спиной у триумфатора.
— Эта картина — тот самый раб?
— Скорее слуга, напоминающий, что период расцвета непродолжителен, силы исчерпаемы, время быстротечно, слава мимолётна, да и мы конечны. Поэтому нужно торопиться, чтобы последний, как на фото, скрученный листок не превратился в прах. Чтобы кто-то и когда-то развернул его и прочёл на этом листке наше имя.
— В связи с этим финальный вопрос: что из будущих планов будет вписано в ваш творческий листок, привычными словами ваши планы на будущее?
— Планы есть, их много, но основной для меня сейчас проект — это, наверное, главный проект всей моей профессиональной жизни — книга о творчестве и о том, на что можно опереться и из чего созидается красота. Она так и называется — «Архитектоника красоты». В ней я пытаюсь систематизировать законы, благодаря которым форма захватывает внимание и воспринимается как гармоничная. В основе книги — триада: контраст, пластическая рифма и золотое сечение. Это не учебник с набором готовых рецептов, а попытка расшифровать своеобразную ДНК красоты — закономерности, заложенные в природе, и способы, которыми человек воплощает их в архитектуре, дизайне, фотографии и искусстве.
Проект масштабный, поэтому о сроках выхода говорить пока рано. Одно могу сказать уже сейчас: книга получается необычной и по формату, и по изложению, и по оформлению. Например, я придумал для неё обложку, которую легко узнать даже издалека, а увидев однажды, уже невозможно спутать ни с одной другой книгой в мире.
И, конечно, в моей будущей книге будет много рисунков и фотографий, так как я с детства очень любил книжки с картинками. А любое изображение — это попытка родить новый смысл. И фотография как идеальный инструмент по мгновенному рождению смыслов стоит сегодня на первом месте.
Поэтому в честь праздника — Всемирного дня изобретения дагерротипа — предлагаю вашему вниманию кое-что о фотографии из моего неизданного творчества. И этот фрагмент, наверное, не просто текст, это скорее праздничный тост…
«Он нечаянно — к моему удовольствию — пристрастил меня к удивительному миру зафиксированного момента — к фотографии. И теперь я, как дура, лазаю, чёрт знает где, забираюсь, бог знает куда, стою посреди дороги, зарываюсь в цветники, лезу в гущу народа — и всё для того, чтобы уловить и запечатлеть, как Он говорит, «уникальное гармоничное мгновение». Это уникальное мгновение в своих работах я, правда, пока не очень ловлю, но в чужих уже научилась видеть. Помню один урок: привёл в какой-то переулок, поставил перед ржавыми воротами и объявил: «Вот твой участок, за границы ворот — ни-ни. Приду через час, кадры должны быть отсняты!» «Ну и что здесь снимать? Непонятно!..» Но когда Он пришёл, я только вошла во вкус: трещинки в асфальте — словно нервы; неприметная жизнь зелени, паучок, латающий сеть, и солнце, запутавшееся в паутине; живописная инопланетная ржавчина ворот; причудливая тень от ручки; лужица в форме огромного сердца и тысячи бликов, живущих в ней… Времени и плёнки, конечно, не хватило. Зато теперь я имею навык: останавливаться там, где никто не останавливается, и замечать то, что никто не замечает.
Беседу вел Антон САХНОВСКИЙ, фото Владимира Верготи
