Пандемия не прощает беспечности

Пандемия коронавируса пришла в нашу жизнь. Далеко не первая и точно не самая страшная пандемия в истории человечества. Давайте обратимся к фактам.

Как это было…


К примеру, чума бушевала почти два века, с 541-го по 750 год нашей эры. В Европе от нее погибло от 25 до 50 миллионов человек; в Северной Африке, Центральной Азии и Аравии – вдвое больше. Бубонная чума, или «чёрная смерть» (1346–1353 гг.): Европа опустела, потеряв до 40 процентов населения, на территории Китая и Индии вымерло несколько сотен городов и деревень, количество мертвых в Африке неисчислимо.
Холерная пандемия началась в 1817 году в Юго-Восточной Азии и в одной только Индии забрала жизни сорока миллионов человек. Пять вспышек холеры произошло в России в первой половине XIX века. Одна из них заставила Пушкина безвылазно сидеть в имении Болдино («Болдинская осень»). Самой массовой в истории человечества считается пандемия испанского гриппа: в последние месяцы Первой мировой войны «испанкой» заразилось более 550 миллионов человек – почти треть всего населения Земли, погибло от 40 до 100 миллионов. Все эти цифры приблизительные, точных данных нет…
В ХХI веке коронавирус – не первая эпидемия. Достаточно вспомнить атипичную пневмонию (2002), свиной грипп (2009), лихорадку Эбола (2014-2015), птичий грипп (2015). Так что ничего необычного сейчас не происходит. Пандемия – не повод для паники, но она не прощает разгильдяйства.
Одно дело, когда пандемия бушует «где-то там», и совсем другое – когда она приходит в твою семью. Причем не просто приходит, а коренным образом меняет ее уклад. И я хочу рассказать, как ровно 100 лет назад пандемия вторглась в семью моей мамы.
1920 год. Россию сотрясала Гражданская война, до которой были Первая мировая и две революции 1917 года. Считалось, что по России гуляли сыпной тиф, холера и даже чума. На «испанке» тогда вроде бы не зацикливались. А может, разрушенное смутой здравоохранение не в состоянии было разобраться в названиях болезней, обрушившихся на страну.


Он до конца оставался Врачом


Мой дед — доктор Моисей Ефимович Гутман тогда считался известным в Таганроге врачом. Он не был политическим деятелем, в годы Гражданской войны не выступал ни за красных, ни за белых, ни за зеленых. Он до конца оставался Врачом с большой буквы, которому досталась доля разгребать последствия грандиозного противостояния, сопровождавшегося эпидемиями страшных болезней.
В 1918 году Таганрог захватили немецкие войска. После их ухода в городе с 1918-го по 1920 год располагалась Ставка генерала Деникина – Главнокомандующего Вооруженными силами Юга России. И лишь 28 января 1920 года окончательно установилась Советская власть. Надо было обладать большим мужеством, чтобы в таких условиях решиться возглавить в Таганроге противотифозный госпиталь, которому Михаил Гутман отдавал все свои силы.
Но сначала нужно рассказать о том, как он стал врачом и каким его знали таганрожцы.
Дед родился в белорусском городе Орша (по разным данным, то ли в 1870, то ли в 1868 году) в бедной многодетной семье, где был старшим из 10 детей. Главой семьи бесспорно считалась мама — женщина очень энергичная. Лавка «Колониальные товары», которую она содержала, позволяла с большим трудом поддерживать весьма низкий уровень жизни семьи. Отец днями и ночами изучал Талмуд. За отличные успехи в гимназии дед был освобожден от платы за обучение и даже подрабатывал тем, что чуть ли не с восьмилетнего возраста давал уроки богатым балбесам. Заработанное приносил в семью, что было для нее важным подспорьем.
Окончив гимназию, дед изучал медицину в Санкт-Петербурге. Согласно семейному преданию, вдвоем с приятелем, таким же студентом, он снимал комнату, которая почти не отапливалась. У друзей был на двоих только один комплект приличной одежды. Поэтому в университет ходили по очереди: один сидел в аудитории, слушал и записывал лекции, в другой в это же время лежал на кровати, закутавшись в одеяло, и тщательно изучал весь предыдущий учебный материал.
Врачебный долг отправил его на Русско-японскую войну 1905 года. После ее бесславного окончания он стал одним из очень немногих врачей, практиковавших в те годы в Таганроге. В 1913 году в Таганроге трудились всего 37 докторов, а к 1920-му, после всех потрясений, их количество наверняка значительно уменьшилось. Доктор Гутман лечил А.П. Чехова и членов его семьи. Считался специалистом по нервным и детским болезням, но фактически был врачом широкого профиля, имел склонность к научной деятельности, публиковал научные статьи в медицинских журналах, в том числе зарубежных.

Доктор М.Е. Гутман с дочерью Зиной. 1913 г.

В Таганроге его знали и любили. Вышедший из низов общества, он хорошо знал, что такое бедность. Поэтому свой врачебный гонорар брал только с обеспеченных людей. Выписывая лекарства бедным, давал деньги на их приобретение. И люди сохранили о нем добрую память.
Я не знаю, как долго ему довелось возглавлять госпиталь и как врачам удавалось выхаживать больных, ведь не было у них современных методов диагностики, оборудования, лекарств. И современных методов самозащиты не было. В итоге доктор Гутман заразился и умер в марте 1920 года.
В первые же дни Советской власти для борьбы с хозяйственной разрухой и болезнями в Таганроге были национализированы предприятия, а также все частные больницы. Население впервые получило бесплатное медицинское обслуживание. В то же время власти своеобразно отреагировали на подвиг одного из ведущих врачей города: у его вдовы Розалии Сабсович, зубного врача, реквизировали зубоврачебное оборудование, лишив ее собственной врачебной практики.
Нравственный авторитет деда в семье был непререкаем и оставался таким после его смерти. Бабушка Розалия к тому времени была уже больным человеком и оказалась не в состоянии содержать себя с двумя дочерьми. Осиротевшую семью спас Аркадий Тарханов (будущий торгпред СССР в Берлине, Париже и Осло, обеспечивавший индустриализацию западными технологиями и специалистами). Он женился на старшей дочери – Лидии Гутман и практически удочерил младшую – Зину, мою будущую маму. Однако это уже не история эпидемий, а другая — история любви. Любви, которая сильнее любых войн и эпидемий.

Какой же вывод мы должны сегодня сделать для себя? Не забывайте: мы не одни на этой планете. Еще есть огромный невидимый микромир. Он вокруг нас и внутри нас. Пандемия – это испытание на прочность. Мы обязательно выдержим его. Для этого нужны сплоченность, организованность и ответственность. Мы обязаны избавиться и от беспечности, и от панических настроений. Нужно научиться самоизоляции, отложить свои непосредственные контакты с другими людьми, чтобы замедлить взрывное распространение вируса. Тем самым мы спасем тысячи жизней, включая собственные.
Главное сейчас – выиграть время, необходимое для создания лекарств и организации их производства. Этим в ускоренном режиме успешно занимаются ученые. Берегите себя и своих близких. Вместе мы победим!

Виктор Файн

Досье «ТП»

Виктор Яковлевич Файн (Ростов-на-Дону) — химик-исследователь, технолог, литератор, журналист, историк. Окончил с отличием химический факультет Ростовского университета, аспирантуру Московского НИИ органических полупродуктов и красителей (НИОПиК) и Московский институт повышения квалификации руководящих работников и специалистов Минхимпрома. Кандидат химических наук.
Один из специалистов, трудами которых создавалась послевоенная химическая промышленность СССР: на его личном счету пуск трех крупных промышленных цехов, разработка технологии и промышленное освоение 18 новых производств. Автор (соавтор) 45 технологических разработок, автор около 200 научных работ и изобретений. В настоящий момент находится на пенсии, но работает над историей родственных семей, написал 16 книг и более 30 статей. Автор документальной повести «Школьная дорога, опалённая войной»

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Skip to content